«Кто жаждет, иди ко Мне и пей»: что стояло за словами Иешуа на Суккот?
Во время праздника Суккот Иешуа произнес слова, которые хорошо известны даже тем, кто мало знаком с еврейским контекстом Нового Завета:
«В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:37-38).
Для современного читателя это может звучать просто как яркий образ. Но для людей, находившихся тогда в Иерусалиме, слова о жажде и воде звучали особенно сильно. Суккот был тесно связан с водой, дождем и храмовым обрядом возлияния воды — на иврите נִסּוּךְ הַמַּיִם, «нису́х ха-ма́йим».
Сам этот обряд не установлен в Торе как отдельная заповедь Суккота, однако он был частью храмовой традиции эпохи Второго Храма. Его подробное описание сохранилось в Мишне, в трактате «Сукка».
Воду набирали из бассейна Шилоах в золотой сосуд и несли к Храму. Когда процессия подходила к Водяным воротам, звучали трубные сигналы. Затем священник поднимался к жертвеннику, где совершалось возлияние воды.
За этим действием стоял образ, хорошо знакомый каждому жителю земли Израиля. Здесь вода — не просто часть праздничного обряда. От дождя зависели урожай и жизнь людей. Поэтому Суккот, приходящийся на завершение сельскохозяйственного года и начало сезона дождей, естественным образом был связан с ожиданием Божьего благословения.
Особенно выразительно на этом фоне звучат слова пророка Исаии:
«И в радости будете почерпать воду из источников спасения» (Ис. 12:3).
А пророк Захария напрямую связывает Суккот и дождь:
«И будет: если какое из племен земных не пойдет в Иерусалим для поклонения Царю, Господу Саваофу, то не будет дождя у них» (Зах. 14:17).
И вот во время этого праздника Иешуа встает и громко говорит:
«Кто жаждет, иди ко Мне и пей».
Эти слова особенно выразительно звучат на фоне водной символики Суккота. Люди знали храмовый обряд возлияния воды и слова пророков об источниках спасения. Иешуа берет знакомый им образ и раскрывает через него более глубокий смысл.
Причем сам Иоанн не оставляет нас в догадках, что именно имеется в виду:
«Сие сказал Он о Духе, Которого имели принять верующие в Него» (Ин. 7:39).
Речь идет уже не о дожде и не о физической жажде. Иешуа говорит о духовной жажде человека и о Святом Духе, Которого должны были принять верующие в Него.
Здесь особенно интересно вспомнить весь контекст двенадцатой главы Исаии. Перед словами о воде пророк говорит: «Вот, Бог — спасение мое: уповаю на Него и не боюсь» (Ис. 12:2), а затем: «И в радости будете почерпать воду из источников спасения» (Ис. 12:3).
И теперь, посреди Суккота, Иешуа приглашает жаждущего прийти к Нему.
Это делает Его слова намного сильнее. Он не просто использует красивую метафору воды. Он говорит во время праздника, наполненного образами воды, жизни и Божьего благословения, и приглашает человека прийти к Нему и получить «воду живую».
Знание еврейского контекста помогает услышать слова Иешуа так, как их могли слышать люди, стоявшие тогда в Иерусалиме.
Суккот напоминал Израилю о воде, без которой не может существовать все живое. Иешуа использовал этот образ, говоря о Святом Духе, Который утоляет духовную жажду человека.